ДоброЦвет

Ранним утром жёлтый Daewoo Matiz выехал в сторону больницы. На заднем сиденье лежат три набитых доверху пакета с пластилином, тетрадями, карандашами и другими канцелярскими мелочами. Через полчаса останавливаемся у кирпичного дома. За воротами — тишина. В дворе пусто, даже качели на старенькой, но ухоженной площадке не скрипят.

Пара ступенек, главный вход. «Вы поступать?» — с порога интересуется строгая медсестра. От такого вопроса на секунду теряешь дар речи. «Нет, мы волонтёры. К детям приехали» — чуть растерянно. «А, проходите, проходите!» — её лицо сразу преображается. Коридор, выщербленная лестница, у двери с надписью «10 отделение» переводим дух. Стук. Ещё один. Нет ответа. Только раза с седьмого в замке поворачивается ключ, врач оглядывает нас, задаёт пару уточняющих вопросов и приводит в кабинет заведующей.

Здесь нас явно ждали. Несколько женщин в белых халатах приветливо улыбаются, указывая на стол, восхищённо разглядывают пачки фломастеров, линейки, карандаши и прочие вещицы. «Спасибо вам, у нас такие люди редко появляются». Становится и приятно, и грустно от таких слов.

C детьми нам пообщаться не разрешили. Зато провели ознакомительную экскурсию по отделению. Нежно-голубые стены расписаны рисунками сказочных и мультипликационных героев, одну целиком заняла берёза из трубочек, под которой сидит дисковая гусеница. Декоративно-прикладное творчество здесь — отдельная гордость. Куда ни глянь — всюду картины, а в «кабинете труда» настоящий вернисаж: цветы, лягушки и черепашки соседствуют с гордыми скакунами из шишек в перьях. Так и хочется повесить табличку: «Сделано с любовью».

 

Врач провожает нас до самых ворот, после слов благодарности, выражая надежду на ещё один приезд. Очень хочется верить, что он не последний. На обратном пути тешили себя мыслью о том, что за серо-бежевыми стенами сегодня пройдёт насыщенный открытиями и новыми красками день. 

 Текст: Юлия Тапио

Рецепт лечения душ

"Чем древнее инструмент, тем проще его изготовить. Есть известный персидский неист, который выходит на сцену с картонкой, сворачивает её, делает дырочки и тут же играет. Это мастерство". А теперь армянский дудук входит в число шедевров нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО. И на его голос «идёт лишь тот, кому интересна жизнь его собственной души». Оказалось, что многим.


 О том, что перед концертом будет практика стояния на гвоздях, я узнала минут за пятнадцать до начала... А через полчаса уже сидела и наблюдала за смельчаками, по лицах которых можно было прочитать всю палитру эмоций: от смеха до крика. Себе же пообещала, что выдержу и не сорвусь. «Размечталась» — шепчет внутренний голос, пока я смотрю на доску. Вдох-выдох, шаг, осторожно, вставать надо правильно, дабы не проткнуть пятку. Больно, но пока терпимо. «И глазами по наволочке лицо растекается, как по сковороде яйцо». Не в этот раз, Иосиф Александрович. Словно издалека доносится голос Аргишти о том, что первая минута — самая сложная, что девушки, особенно северные, сильные. Десять глубоких вдохов, боль отходит на второй план, но даёт о себе знать. Ещё немного, и всё кончится. Но не тут-то было.


Обещанное музыкантом «тепло в теле с распускающимся в животе цветком» больше напоминает попытки демона выйти из тела. Ты стоишь на гвоздях и пытаешься не зареветь, причём не горючими слезами, а криком раненого животного. «Сейчас ваше эго набрасывается на вас и пытается убедить, что всё плохо, всё страшно. Оно использует последние силы». Сила воли предательски спит в это время. Но через минуту и она даёт о себе знать. «Ещё двадцать вдохов!» — я начинаю судорожно дышать, стараясь делать это как можно медленнее. Через минуту ступни коснулись каменного пола… и тут же взмыли вверх. «Как ты?» — спрашивает девушка, когда я устроилась поудобнее на скамейке. Как-как... Трудно описать.


Что интересно, представительниц слабого пола было в разы больше, чем парней. Кто-то смеялся, кто-то пытался медитировать, одна вообще пританцовывала. Но колоритнее всех оказался мужчина, который простоял чуть меньше минуты под песенку Rammstein. Специально попросил включить.

Впитать в себя всё.


Длившаяся почти полтора часа пытка сменилась пятиминутным перерывом. И вот концерт начался... с одного условия: никаких аплодисментов. Совсем. Он посвящён памяти Степана Бородулина, директора «Убежища N1», музыканта, ушедшего несколько дней назад. Ему было всего 37 и «несколько часов, проведенных вместе в беседе, показали его как человека чрезвычайно доброжелательного, доброго и ратующего за творчество...» — тихо произносит исполнитель. Первая мелодия сразу же рубцует раны, давит на сердце и напоминает колыбельную. «Горе пришло». Дудук — действительно целитель души, но от слёз не спасает. Казалось, что он сейчас разорвётся от печали.


Однако светлая грусть уходит понемногу в сторону. Следующие ноты выстраиваются в простую картину: усталый путник неспешно бредёт по пустыне, ища приют от палящего солнца. Мелодии сплетаются воедино, образуя ряд иллюстраций. Поиграв какое-то время, музыкант рассказывает легенду о захвате персами крепости Тмкаберт. Отчаявшись переломить армян в открытом бою, слуга Надир-шаха идёт на хитрость. План его прост: обольстить жену армянского царя Алмаст и с её помощью открыть ворота в город. Ашуг рассказывает ей о великой любви своего господина, сулит мировое господство, соблазняет дарами, и тем самым сеет сомнения в душе царицы. Она решается на преступление. Но... Предательнице родины шах не доверяет. А тяжесть совершённого гнетет Алмаст, она бросает в лицо тирана слова, полные презрения и ненависти: «Татул мой — солнце боевого стана! Тебя красивее он и храбрей! Изменой женщины не брал он крепостей, не покупал побед своих обманом, врагов в открытой побеждал борьбе». Охваченная жаждой мщения, Алмаст поднимает на шаха кинжал. Её схватывают и ведут на казнь.


Сам Аргишти дал шутливый совет: «Прежде чем девушку замуж брать, надо её на гвозди ставить». Может, не так уж неправ он был?


Однако не только дудук в этот вечер завоевал слушателей. Вторым фаворитом — ней. Та же длинная трубка с дырочками и более низким глубоким звучанием. Попал он к Аргишти от незнакомого старикаА если добавить к этому игру на африканском барабане от Аркадия Соколова (участника группы Asketics и известного в Карелии перкуссиониста), представьте, какой коктейль вышел?
Все ваши радости и горести впитаны


Но самое прекрасное вовсе не это. Самое прекрасное — это пространство между последней нотой и наступившей тишиной.


Или стояние на гвоздях.


— Впервые вы услышали дудук в фильме «Гладиатор» и поняли, что это ваш инструмент. Почему?
— Это лучший из всех трансляторов чувств. Вообще, я по образованию пианист и барабанщик, но у меня не получается выразить то, что внутри меня хочет быть выражено. А с помощью дудука реализуются все порывы.
Я понимаю, что быть дудукистом и стоять на гвоздях — это две совершенно разные вещи, армяне вообще не понимают, зачем я этим занимаюсь. Я проповедую это как доброе дело: воспитание тела и духа, выброса огромное количество энергии. Собственно говоря, это измененное состояние сознания. Когда я встал на гвозди и почувствовал то, что вы ощутили сегодня, я подумал: господи, можно без всякого приёма внутрь делать что-то, что даёт совершенно здоровое ощущение удовольствия. И мало того, приносит проверенную тысячелетиями пользу. Это одна из практик, которые я навсегда включил в свою жизнь. Перед каждым концертом стою на гвоздях по десять минут, чтобы наполнится этой энергией.
— Сколько практикуете?
— Полгода. Недолго, да. За концерт в одном йоговском центре концерт мне гонорар дали гвоздями. Потому что я пока тусил в этом центре, я случайно на них постоял и мне понравилось. Я был готов взять их за любые деньги. Организаторы согласились.
Это обалденный стресс. Ощущения тепла в теле, распускающегося цветка в животе. Это жизнь, настоящая жизнь. Наше тело, оно закрепощается разными мыслями, зажимами, а гвозди активизируют все системы организма. Мы сами себя оздоравливаем. Какая разница, как это работает? Помогает, и хорошо.
— Мы раскрываемся через боль?
— Просто так получается: чтобы воздействовать на органы, нужно пережить боль.   Рыбий жир — он же горький? А приходится мириться с этой горечью.
— Интересно, какой эффект будет, если одновременно стоять на гвоздях и играть на дудуке или нее?
Вопрос пришёл в голову и тут же вырвался на свободу. Неловко. Но Аргишти улыбается.
— Всё давно уже опробовано. Как вы заметили, стояние на гвоздях — это загрузка программы. Вы посадили семечко. Потом вы уходите с гвоздей, и оно начинает раскрываться. Весь эффект — он после. Я пробовал играть и стоять. Работа внутри настолько большая, что организму не до музыки. А вот после беру дудук в руки и энергетика из вырывается, как большой луч. И идёт вся в инструмент.


Стояние на гвоздях обостряет чувства, я же не просто так вас на них ставил. Оно делает пиксели чувств более частыми. То есть ваши чувства вам видны в лучшем разрешении. Вы их видите мелко-мелко и в цвете.
— Почему первая минута самая сложная?
— Потому что стресс. Взаимодействие с вашим эго, вашей служебной программой, которая звонит в звоночек, а воля говорит, что всё окей, — это запланированный стресс.


Война и мир, в общем. Хотя мне казалось, что пережить состояние, когда тебя раздирает изнутри, гораздо хуже. Хотя следующие три часа, по заверениям музыканта, должны быть самыми неповторимыми в жизни.
Так и получилось. Когда ещё в жизни удастся постоять на гвоздях, послушать дудук с неем и взлететь выше Арарата, при этом ощущая прохладу бетонного пола?

P.S. Дудук по-армянски «циранапох».


Благодарим Юлию Тапио за музыкальный репортаж и фото.

Пейзаж с характером или прогулка под северный фолк

«В деревне нет суеты, поэтому природа всегда находится  в каком-то настроении, а лес в определенной атмосфере». Может быть, поэтому выставка Ольги Ерохиной, дебютировавшая в клубе-ресторане «Бегемот», названа «Пейзаж с характером»?

 Она является участницей множества выставок - от городских до всероссийских, состоит в союзе молодых художников Карелии... Глядя на эту беленькую хрупкую девушку, не сразу верится, что главные её черты - это спокойствие и трудолюбие. А добавьте сюда обезоруживающую улыбку, огонёк в глазах...Основная техника работ — масло и пастель. 

«Масло мне нравится именно своим ощущением — его специфический запах, которого нет у других красок, то, как оно ложится, его фактура. Масляные краски просто волшебные! А в пастели есть и живопись и графика. Здесь ты используешь почти все средства выразительности изобразительного искусства: цвет, пятно, тон, линия» — рассказала девушка, давая интервью местному изданию.

На одной из картин изображено облако, нависшее над полосой леса. Кажется, что его можно потрогать руками и ощутить чуть жесткую ватную поверхность. Кажется, что это просто — сделать несколько мазков мастихином (специальной лопаткой, которую профессионалы используют вместо кистей), смешав две-три краски. А что говорить о пастели? Для меня осталось секретом, сколько времени ушло у Ольги на работу, где сухой пастелью нарисована пристань. Легкая растушёвка, немного четких линий и множество оттенков — и перед глазами деревянное полотно с перилами, затёртое, смягчённое временем и водой, обмытые камни, а вдали полоса берега. И всё это на фоне утреннего (судя по отблескам розового и персикового цветов) неба. На первый взгляд несложно, а попробуй повторить.

Каждое полотно (всего их 16) хранит свою историю. И любой желающий может приобрести его на память. Но то была первая часть вернисажа. Вторая — это выступление дуэта «Си Ма» (Сима Невыносима). Признаться, о дуэте я знала, но вживую никогда не удавалось их послушать. А в этот раз удалось.

Это — словно «Nothing else matters» группы Metallica соединили с Энигмой (немецкая муз. группа) и положили сверху нежные девичьи голоса, как в северных народных песнях. Легкие и в тоже время гибкие голоса тянутся и соприкасаются с акустикой гитары, стуком по её корпусу и игрой на свирели. Слушая, хочется или сидеть, укутавшись в теплый плед и грея руки о чашку лавандового чая, или же бродить по сумрачному лесу и вдыхать влажный воздух.

Знаете, что такое фриссон? Мурашки по коже от прослушивания музыки. От песни на веппском языке, от «Северной» и других. «Лес - это дом существ, которые не испытывают зависти, злобы и ревности» — пишет Серафима Слепкова, та самая Сима. Поэтому одевайтесь потеплее и идите гулять в лес.
 А потом возвращайтесь в Бегемот, грейтесь кофе и любуйтесь «пейзажами с характером». Выставка работает до 13 октября.

 

Космическая постановка и импровизация жизни.

Июньский будний вечер. За железными дверями клуба-бара Убежище № 1 идёт «Открытие среды». Вниманию зрителей была представлена выставка Жени Скокова и ещё кое-что...

— Это перфоманс? — интересуюсь я у руководителя постановки.

— Почему вы так решили?

— Cудя по репетиции, это что-то совсем необычное.
— Вы правы, это импровизационный перфоманс.

Ирина Николаевна Смирнова, старший преподаватель кафедры музыки финно-угорских народов вполголоса рассказывает о «канве» спектакля «Тело и звуки»: «Истории с сюжетом нет, есть музыкальные состояния, как бы такое внутреннее кино: космос, и там что-то звучит. Потом земля, а на земле— озеро. Возможно это озеро в Карелии, потому что темы имеют этническую природу. В темах присутствуют этнические интонационные коды.

После озера появляется вальс, его танцуют не касаясь земли. Потом картина «В брызгах йойги». Поскольку здесь нет конкретных персонажей, то ребята становятся песчинками Космоса. Каплями воды или водорослями. Или листьями. И как будут двигаться такие персонажи? Надо ощутить это. Потом война, возрождение и танец жизни. Можно ли назвать это сюжетом — не знаю. Похоже на миф».

Полная импровизация

Музыкальная составляющая является импровизацией и исполняется Ириной Смирновой совместно с группой Asketics, широко известной за пределами Карелии и России в целом. « Алексей (прим.— Алексей Деревлев, голос группы, управляющий струнными инструментами и отвечающий за эффекты) мой ученик . Мы сотрудничаем с ним и с Аркашей (прим.— Аркадий Соколов второй голос, электроника, ударные и духовые инструменты). Мы сделали с Алексеем и Аркадием музыку к спектаклю Национального театра Koti (Дом) по пьесе Сеппо Кантерво. Спектакль с успехом шёл на сцене. Сейчас хочется продолжить движение и сделать что-то новое. То, что я играю сегодня, — это моя музыка. Записала недавно сольную пластинку «Импровизации на фортепиано». Основные интонационные идеи для перфоманса взяты оттуда. Каждый сегодня «достраивает» эти идеи по-своему, предлагает своё решение. Это совместная коллективная импровизация».

Подкрепленная мощными девичьими голосами, она словно обволакивает и заставляет ей подчиниться. Тебе остаётся только наблюдать за движениями тел, и отблесками света на полу. Начинается все со звуков тайны. Это словно кто-то шагает по отдельным высоким ноткам, перебирается к протяжённым и чуть заунывным. Далее слышен крик вороны. Низкий и с хрипотцой. Шипение. Бубен вдалеке. Плач. Все настолько смешивается, что просто невозможно разобраться в этой природной полифонии. Её перебивает женское пение, прервавшееся ударом ткани о пол. Сцена возрождения. Четыре тела вытворяют нечто. Они танцуют, извиваются, ползают по земле, уходят друг от друга, путаются в красном покрывале, которое подобная пламени, вертится вокруг них. Но вскоре оно становится неким помостом для танца влюблённых. Их накрывает с головой, они сливаются в тесных объятиях, то размыкая руки, то вновь соединяя. Напоминает танго с элементами шаманского танца. При этом они беспрекословно подчиняются музыке, каждый жест совпадает со звуком, они отражают друг друга.

Сцена войны. Это страшно. Страшно, когда они словно коршуны, нападают, ходят кругами, впиваются вдруг друга и падают на землю. Встают и снова падают, не сумев отразить удар. Настолько это реалистично... Но конфликт вроде бы завершён. Что дальше? Дальше лирическая песня. Встреча любовников, сцена мучений беременности и трепетный момент рождения ребенка, которого, подобно младенцу-спасителю, поднимают к свету. Он растёт. Он тянется на волю, но его не отпускают, его удерживают, не давая познать зло нашего мира. Он больше не в силах сопротивляться... Но «танец жизни» возвращает ему силы.

5 % контроля

Это нельзя описать с точностью до мелочей. 

Перфоманс каждый понимает по-своему, и в этом главный его плюс.

Его участники — студенты кафедры актёрского мастерства Консерватории имени

 А.К. Глазунова с энтузиазмом обсуждают мой вопрос на тему того, какова была идея создания представления. «Нам просто дали материал», — рассказывает Юрий Луговых. «Вот здесь такая тема, а здесь такая. А дальше мы развили из этого все, что приходит к нам в голову. Всё, что мы делаем на эту тему, просто по наитию у нас идёт... Хотя какие-то контрольные точки для себя отмечены». «Это как скелет» — добавляет Ксения Ширякина. «У нас есть какие-то контрольные точки, а вот здесь надо сделать это, значит, после этого у нас есть три минуты, что мы можем что угодно делать, а в итоге нам нужно прийти вон в ту точку».

«Такая же история и у музыкантов. У них есть план определённый, программа, и они, собственно тоже внутри этой программы могут делать все, что они хотят. В этом-то и соль, что все мы имеем общую канву, но друг от друга независимы. Свободны, но опираемся по ходу на друга» — заканчивает девушка.

Дальше ответы следуют вперемешку.

— Подходит ли такое маленькое помещение для большой импровизации? Тяжело было сегодня работать?

— Да нет. Нам нормально. Мне кажется, такая маленькая андеграудная тема Убежища органично слилась с неакдекватными вещами, сюрреализмом. Почему нет? Такое тоже может быть.

— Планируете продолжать эту тему?

— Если нас позовут и будет время, то конечно (почти в один голос).

— Как актёрам, сложно ли переходить от заученных движений к импровизации и наоборот?

— Когда как. Что значит заученные движения? Результаты, где уже готовый спектакль. Всё простроено, технически, по свету и т. д. Но всегда есть место для экспромта. Даже если у тебя одна сотая времени.

Ксения: У нас на одном спектакле мы разбили главного персонажа (дружный смех). Я разбила бутылку чуть ли не в первой сцене, а в ней вся соль. И ничего, мы выкручивались. А тут вообще полная свобода. Можем делать что хотим и как хотим и как только в голову придёт. А вдруг что не так, что-то упадёт. А ты должен работать по заученной схеме? Нет конечно. Надо же как-то выкручиваться.

Юрий добавляет: «Я теперь понял, что имел в виду товарищ из норвежского театра. Он приезжал давать мастер-класс и говорил о том, что вот, мол, люди смотрят на то, как другие получают удовольствие, ползая по сцене. Поначалу это было немножко непонятно, но теперь я понял».

— Как образовался этот музыкально-театральный союз?

— Ну, все наслышаны, что есть такая группа, я даже однажды была у них на концерте, — смеётся Ксения. Я вообще в восторге от ребят. Это настолько профессионально, что когда Ирина Николаевна сказала: «будет Asketics», я просто сделала так: «Да!» (разводит руками в сторону).

«Я получил колоссальное удовольствие, и зритель нас немножко...подпитал» — добавляет Юрий. «Просто мы актёры, а не пластические хореографы, поэтому мы это ещё больше умеем, чем пластика. Мы получили несравненное удовольствие, и разумеется, что это такой спектакль для своих, это не на Большую сцену» — подводит итог девушка. В разговор включается ещё одна участница, Карина Коновалова.

— Когда вы импровизируете, у вас отключается сознание для «вхождения в роль»?

Юрий: Раз на раз.

Ксения: Вообще нет, не совсем.

Юрий: Нет, но мы отключаем сознание, но когда мы понимаем, что подходит контрольная точка, мы включаем сознание.

Ксения: Не знаю, у меня в этот раз не было такого, чтобы отключаться и все, круши, ломай.

Карина: Есть общий план — где и что происходит. И мы придерживаемся его. Во всяком случае, на учёбе нам говорят — 5 процентов контроля должно оставаться при любых обстоятельствах.

Ксения: Это хорошая свобода и она как раз - таки ценится.

Под номером 1

Напоследок необходимо немного поведать о самом Убежище, открывшемся всего два месяца назад. «Называется оно так, потому что мы действительно взяли первое убежище Петрозаводска, оно называлось Убежище №1» — рассказывает Алексей Деревлев. Музыкант также является и управделом клуба. «Отреставрировали его, ввели в эксплуатацию, и теперь развиваем. Здесь всё было сломано, не было полов, мы сносили несущие конструкции, делали глобальные строительные работы. Наша задача какая? Мы хотим собирать совершенно разные проекты, потому что музыкальная культура в каком-то смысле сейчас находится в упадке, народ очень пассивный, мало ходит на концерты и перфомансы, ничего не хочет, и мы решили, что неактуально собирать большую площадку для сбора народа. Лучше иметь маленькую, на которой каждый раз собираются разные группы и что-то делают. И вот нам подвернулось это помещение. К сентябрю мы надеемся добиться того, чего хотим и развернуться на полную катушку: здесь будет различный арт плюс различные музыкальные течения.

Даже если взять эту неделю — у нас каждый день абсолютно разная программа: в четверг релаксивное «пати», в пятницу гранж с американскими гостями, ночью день рождения диджея, а в субботу приезжают питерские диджеи — будет разброс от рока до техно. Все это хочется совмещать с арт-пространством. Насчёт музыки — всегда приятно сотрудничать с Ириной Николаевной. Она сильно мне помогла и многому научила. Я рад знакомству с ребятами, с которыми мы сделали перфоманс. У них огромный потенциал и мне кажется, что наше сотрудничество будет развиваться в разных областях. И выставка в частности. Эти картины — то, что надо. Эта выставка подвинула нас на шаг вперёд».

Нечасто удаётся попасть на такие постановки, а жаль. К тому же о них мало кто знает, так как не догадывается, что за железными дверями неприметного здания может быть что-то интересное.